Раввин сказал: «Возвращайся домой и выгони козу и цыплят во двор».
Бедняк поступил так, как ему было велено. Несколько дней спустя он снова навестил раввина, улыбающийся и благодарный, и сказал: «Рабби, у меня дома теперь такой простор и такая тишина! Ты, без сомнения, — мудрейший человек на свете!»
Можно вспомнить и китайскую притчу о мудром крестьянине, который понимал, что все знания иллюзорны, а природа человеческих суждений — зыбка. Когда у этого крестьянина убежала лошадь, к нему явился сосед и стал ему сочувствовать: «Беда с твоей лошадью». Крестьянин ответил лишь: «Может быть». На следующий день лошадь крестьянина вернулась обратно и привела за собой двух диких жеребцов. На этот раз сосед поздравил крестьянина, сказав: «Какая же тебе выпала удача!» Крестьянин опять ответил: «Может быть». На следующий день сын крестьянина сломал ногу, пытаясь объездить одного из диких жеребцов, и сосед снова пришел посочувствовать. «Какая беда», — сказал он. Крестьянин в очередной раз произнес все те же незамысловатые слова: «Может быть». На другой день в селение заявился офицер–вербовщик из императорской армии в поисках молодых людей, годных к военной службе, но поскольку у сына крестьянина была сломана нога, его оставили в покое. И так далее, и так далее.
В каждой из этих историй мудрый дурак знает правильный ответ; обычные же люди предстают перед нами глупцами. Порой, однако, глупым дуракам отводится в рассказах главная роль, и при этом рядом с ними нет никого, кто мог бы вызволить их из тех вызывающих то смех, то сострадание ситуаций, в которые они попадают. [55]
Однажды Насреддин сидел на базарной площади, перед ним стояла корзина со стручками жгучего перца, и он ел их один за другим. Его глаза слезились, к его искаженному лицу прилила кровь — было видно, что он страшно страдает, но он продолжал свое занятие. Когда кто–то наконец спросил его, зачем он это делает, Насреддин ответил: «Я надеюсь, что мне все–таки попадется хоть один сладкий».
Есть одна христианская притча неизвестного происхождения, в которой фигурирует глупый дурак, ко всему прочему еще и очень набожный. В самой последней ее версии рассказывается о том, как маленький городок, в котором проживает этот благочестивый человек, постигает наводнение. Вода все прибывает и прибывает, затопляя здания, и к дому набожного человека подплывает лодка, чтобы переправить его в безопасное место. Однако он отказывается от помощи, говоря: «Не беспокойтесь обо мне. Я верую в Бога, и он меня спасет». Вода продолжает прибывать. Человек вынужден забраться на крышу, и тут снова появляется лодка. Набожный человек опять отсылает ее прочь все с теми же словами: «Не волнуйтесь. Я верую в Бога, и он меня спасет!» Наконец, когда вода доходит уже до печной трубы и дураку, чтобы не захлебнуться, приходится стоять на цыпочках, в небе появляется вертолет, из которого вниз бросают канат. Однако набожный человек не желает за него хвататься. Через несколько минут он уходит под воду и тонет. Попав на небеса, он получает аудиенцию у Бога. Отвесив положенные поклоны, он вопрошает в отчаянии: «Господи, я был твоим преданным рабом, который обращался к тебе с молитвами каждый день, любя тебя и веря в тебя, но когда случилось наводнение, ты не пожелал меня спасти. Почему, Господи, почему?» Бог посмотрел на него озадаченно и сказал: «Странно. Я был уверен, что выслал за тобой две лодки и вертолет».
Часто в народных сказаниях о мудрых и глупых дураках первые роли отводятся животным, как, например, это происходит в баснях Эзопа или в буддистских рассказах в жанре джатака. В одном таком рассказе обезьяна просовывает в капкан руку, чтобы извлечь из него банан, но, поскольку банан очень большой, она не может вытащить [56] свою руку обратно. Глупой обезьяне нужно просто отпустить банан, и она окажется на свободе, но ей не позволяет это сделать ее жадность, и в результате она оказывается в руках охотника.
Продолжая разговор о глупых дураках, можно вспомнить одно предание, согласно которому во время второй волны хасидизма, в 1700‑х годах, в Польше якобы существовал городок под названием Хелм — одни утверждают, что это вымышленное место, другие уверяют, что вполне реальное, — в котором правил совет дураков, считавших себя большими умниками.
Они даже величали себя «мудрецами из Хелма». В еврейском фольклоре над этими мудрецами из Хелма издеваются и смеются все кому не лень, кроме них самих.
Говорят, что однажды эти мудрецы затеяли жаркий спор по поводу того, что важней для людей: солнце или луна. После длительных пререканий и препирательств старший раввин решил раз и навсегда поставить точку в этом вопросе. Демонстрируя безупречную логику, он заявил: «Луна появляется ночью, когда совершенно темно, позволяя нам тем самым хоть что–то видеть. Солнце же светит только днем, когда и так светло и мы в нем не нуждаемся. Поэтому я утверждаю, что луна для нас важней, чем солнце».
Когда как–то раз группа раввинов насмехалась над глупостью мудрецов из Хелма, самый старший и мудрый из раввинов сказал: «Всякий полагающий, что он — не дурак, демонстрирует свое неведение». Даже в самом Талмуде сказано: «Мир был отдан в распоряжение дураков».
Знакомясь с этими народными сказаниями, мы узнаем много любопытного о замашках и причудах дураков, встречаемся с ярчайшими примерами их мудрости и глупости. Однако для нашего повествования о безумной мудрости в первую очередь важна фигура великого дурака, поэтому небезынтересно будет рассмотреть этот архетип и в историческом контексте. Мы с удивлением обнаружим, что многие из нас почти ежедневно молятся тем, кого можно с полным основанием отнести к этой категории дураков. Мы поклоняемся «дуракам», которые сумели стать основоположниками мировых религий. [57]
Святые дураки
Человеку не прикоснуться к Истине до тех пор, пока тысяча честных людей клятвенно не подтвердит, что он — еретик. Джумайд из Багдада, суфий
Святые дураки появляются из недр духовных субкультур, эзотерического и мистического подполья великих религиозных традиций мира. Они соприкасаются с реальностью, которая остальным людям незнакома, и стараются прожить каждое мгновение своей жизни в соответствии со своим пониманием мира, чего бы это им ни стоило. Это боговдохновенные сумасшедшие. Среди наиболее известных из них — Лао–цзы, Будда и Христос, каждый из которых бросил вызов общепринятым истинам и стал учителем человечества.
Хотя, может быть, сегодня и неуместно навешивать на этих святых мужей ярлык «дураков», но вероятней всего, что при жизни их именно так и называли. Нет сомнений, что большинство людей считало их скорее глупцами, чем мудрецами. Лао–цзы, если он вообще жил на свете, был безумным поэтом–мечтателем, который раз за разом отказывался от предлагаемых ему императором выгодных должностей, чтобы вести уединенную жизнь в горах. При дворе и среди зажиточных горожан, наверное, раздавался смех, когда кто–нибудь упоминал о Лао–цзы или его идеях.
Некоторые, возможно, думают, что я пришел, чтобы дать миру согласие. Они не ведают, что я пришел, чтобы рассечь мир на части. Иисус из Назарета
Гаутаму Будду при его жизни, бесспорно, считали не более чем вожаком еще одного из многочисленных религиозных течений. Он основал общину, которая расположилась в лесу, где он стал учить своих последователей отказу от погони за мирскими благами, проповедуя доктрину со странно звучащим названием — «срединный путь». Если бы Будда был се — [58] годня жив и продолжал учить, нет сомнений, что многие родители потребовали бы, чтобы их детей, окажись они в общине Будды, вернули домой и чтобы им после этого хорошенько промыли мозги.
Иисуса в дни его земной жизни принимали за помешанного. Он стал среди бедных людей героем потому, что всячески им помогал, осмелившись бросить вызов церковной и государственной власти. Почтенные же люди, скорей всего, смотрели на него как на распущенного уличного бродягу. Иисуса не только обзывали дураком, но порой он и сам готов был играть эту роль, намеренно «валяя дурака» и выражая тем самым крайнюю степень своего протеста.
Подобно шуту, Христос бросает вызов традиции и обдает презрением венценосные головы. Подобно бродячему трубадуру, ему негде преклонить свою голову. Подобно клоуну на цирковом параде, он едко высмеивает сильных мира сего, когда въезжает в город увенчанный царскими регалиями, хотя лишен какой–либо реальной власти.
Харви Кокс. «Пир дураков»
Многие восточные мудрецы называли себя дураками; добровольное согласие носить такой ярлык — вот разгадка их безумной мудрости. Чжуан–цзы заявляет, что тот человек, который знает, что он — дурак, «уже не самый большой дурак». Лао–цзы похваляется: «Все сообразительны и умны, один я бестолков и глуп».
